Сайт художника Кокоры Николая Александровича

2015 Світанкова

Mamay — Wed, 27 May 2015 15:06:04 GMT

Тримай мене, закоханність, тримай !

На цьому швидко -плинном світі...

Тримай, зірками, місяцем тримай !

Тримай, луками в медоносном цвіті...

— — —

... тримай мене !

... тримай... тримай! ...тримай!

Хоч вже погруз я

...в неминучий спокій...

та кожен ранок -

як ковток снаги,

...з грудей Землі,

що Сонцем оповита...

27 травня 2015 року.

2015 ... КРЕДО...

Mamay — Wed, 25 Mar 2015 21:18:26 GMT

... не состоял...

... не состою,

и состоять не буду.

... на том стоял,

на том стою и

...завтра в землю лягу.

... ... ... ....

... и буду улыбаться там,

с оскалом к недругам - врагам

... и ласково родным, друзьям...

г. Черкассы \\ 25. 03. 2015года

УКРАИНА 2014 Фронтовая

Mamay — Tue, 11 Nov 2014 02:54:18 GMT

Мы штрафники... майдановцы.... изгои ?

...нас предают... и не хоронят нас...

а сзади нас - штабы

с стволами армий...

за керенки сливают

...в унитаз...

... ... ... ...

...так было,... есть и ...

...снова, снова

пузо

тыловика...

в деньгах и орденах,

и будет он... нас

назидать

с трибуны!

Правительств...

и парламентов

подчас...

... ... ... ...

Так есть!! ... ... ???...

... ....... доколе....

Украина \ 2014 \ сентябрь\

...из блокнота “Аскольда”.

2014 18 августа

Mamay — Mon, 18 Aug 2014 13:18:30 GMT

18 августа 2014 года, Украина...

Мы сгорели, сгорели, сгорели,
как сидели, с детьми на руках...

... а девчонка еще щебетала:
“мама, правда, не будет войны!”...
и соседка опять хохотала,
нервно пробуя воду глотать...
... ... и водитель,
на нас оглянувшись
улыбнулся: ...”довольно роптать -
мы живые, дорога пред нами,
значит... все спасены, спасены!”...

Мы сгорели, сгорели, сгорели...
на пути из ужасной войны...

Микола Слива
г. Черкассы

На Луганщине на колонне беженцев, которую боевики обстреляли из "Градов", были специальные опознавательные знаки. Как рассказал руководитель пресс-центра оперативного командования "Север" Анатолий Прошин, боевики нанесли сильный удар по колонне и люди в машинах сгорели.

1980 трава смерти...

Mamay — Wed, 02 Jul 2014 12:53:43 GMT

Черная быль.
Черный ковыль.
Черная жизнь -
только держись...
---

Бог полюбил
полыни вкус?
Горечь залил
по венца... в нас...
и мы теперь, как ке-ро-газ...
тлеем, дымим -
мы... жизни чад...
мы уже в земле.
Как ни крестись,
мы на пути
из ада
... в ад...
---
Полыни звезда -
страшная быль.
Ты навсегда, -
Черный ковыль.

Микола Слива
г.Черкассы, 1980,
Украина.

2011 ХТО ВОНИ?

Mamay — Sun, 23 Feb 2014 04:29:17 GMT

... уряд я не обирав...
може ти його обрав?
То тоді у чому справа -
чом качає уряд право?
... хоче сам усе вершити !
... хто вони? ...чиїх батьків діти?
Хто надав ”права лажать”,
всі закони "нарушать”?...
... мабуть їх батьки богаті -
депутати ті мордаті?...
що, мов "діточки народні”, -
гратися в парламент згодні...
... тільки "кнопочку” надавлять -
гаманці кармани давлять!...
Депутати все співають -
грошовитих прославляють!
... бо, мовляв, - Вони Боги! -
знають "як, коли й куди !”...

... от і маєм - те, що маєм...
- між сльозьми -
сухі стрибаєм...

Микола Слива
2011 р., осінь,
Черкаси, Україна, (было 286 просмотров, но пропало...)

Вторая БЫЛИЧКА

Mamay — Sat, 30 Mar 2013 17:42:00 GMT

                                              БЫЛИЧКА   - 2
             Конец 40-х, СССР, Урал, Свердловская область, город УАЗ.

   Почти летний ветерок крутит разноцветным и легким крепдешиновым подолом маминого платья. Ветер, как всегда, выскочил из-за угла большого каменного дома. При ярком, радостном свете видно, что стены этого дома из бесчисленных рядов красных кирпичей, а внизу, по высокому бетонному фундаменту, написаны большие черные буквы и в конце нарисована черная стрела.
Через годы, когда я увижу такие буквы и на других домах, в других городах, папа мне объяснит, что это указатель куда бежать, туда - "куда летит стрела", а написано везде одно и то-же "бомбоубежище"... Подвал, куда в войну все убегали от бомб...
   Я -"...маляк - с печки бляк", в матроске, с отложным, синим моряцким воротником -гюйсом, с белыми полосками... А бескозырка с черными ленточками, с золотыми якорями и буквами "Аврора". Бескозырку сшили папа и мама, мама шила, а папа кроил, резал и через дырочки в картоне мазал золотой краской, на ленточке, буквы и на краях якорьки...
...Ветерок так весело задрал маме платье, что она кинулась его опускать...Но в одну руку вцепился я, а в другой она несла большую стопку детских тетрадей, которая красиво рассыпалась по асфальту... Я радостно засмеялся, было солнечно и так тепло, что даже расстегнувшаяся резинка и съехавший на сандалик коричневый чулочек доставляли свежее удовольствие...
    Мама, с перепугу присела, прижимая ладонями шевелящиеся тетрадки, и во все свои ярко-ярко голубые глаза удивленно глядела на меня. И, вдруг, к моему тонкому смеху, добавился новый крепкий и радостный, и чьи-то загоревшие руки уверенно и быстро собрали все бегающие тетрадки, связали их в аккуратную стопочку, веревочкой, которая, оказывается развязалась. Это были руки красивого черноусого дядьки -военного, в блестящих сапогах, в фуражке с блестящим козырьком, в зеленом кителе на котором блестя звенели золотые и серебряные медали, а на другой груди -красная звездочка и желтая ленточка.
Дядька стоял "смирно", широко улыбался и бережно держал стопку маминых тетрадей.
...Мама пролепетала: "большое спасибо... не стоило беспокоиться...", он успокоил: "Вы лучше поднимите авроровцу чулочек, а я подержу ваш скарб, мне не к спеху...". Мама то-же улыбнулась и натянув чулок, крепко-крепко закрепила его блестящим металлическим зажимом... У нас, у детей, у всех, и у мальчишек, были чулочки и держали их резинки с замками ”крокодилами”, такими же, как и у всех мам. Мама распрямилась и опять улыбнулась, дяде. Он отдал стопочку и козырнув сказал: "Я рад был помочь такой красивой мамочке!...”. "Что Вы!”-вспыхнула мамочка...   - "Нет, Правда, правда, я давно встречаю Вас - вы копия Серовой, моей любимой актрисы, да и муж, сразу видно, контуженый фронтовик, и чем-то похож на её мужа -Симонова...”
Мама зачем-то удивилась, хотя мне завидовали соседские дети, что у меня мама молодая, стройная, с большой русой косой, которую она носила уложив вокруг головы, а дома коса была на спине, ниже пояса, или через плечо лежала на груди... Они еще поговорили, и мы с мамой пошли домой, правда медленнее, и мама все время по-доброму улыбалась...
Вечером папа пришел пораньше, к ужину. Принес целую большую вкусную селедку. Мама радостно варила картошку и разделывалась с рыбой. Бегала туда-сюда к картошке на кухню и к рыбе на нашем столе. Забежав, она опять "сама себе, по доброму-доброму”улыбалась. Я вспомнил дядьку и когда папа с мылом и полотенцем вошел, я спросил: ”Па, а чего у дяди желтая ленточка на кителе?” "...у какого такого дяди?...А?”, глянув на маму, спросил папа...
...Мы ему рассказали и о ветре, и тетрадках... и о Серовой с Симоновым... папа грустно улыбнулся: ”... а я и не знал, что Симонов с Серовой расстались... то-то ее не видно на экране... Ну, а ты, Ленушечка, в сто раз краше любой Серовой, ну-ну, не притворяйся!... я прекрасно понимаю, какой приз мне, почти Квазимоде, достался...” Мама всплеснув руками, быстро облизала пальчики, крепко вытерев газетами, прыгнула к нам на кровать, та зашаталася, мы заволновались, но она обняв и расцеловав нас всё успокоила. И сказала, что счастливее ее никого и никогда, во всем Белом Свете, не было и не будет! ...и, что, то что Сашенька (папа) пока весь кривенький от его целых трех контузий, и сидящих в нем кучи осколков -то он ее главный герой... и никто, никогда! с ним не сравниться!... ...и, что он подарил ей, а она ему, а Бог им - такого Никочку!...
А потом мы кушали, мамочка выбирала мне косточки, а папа незаметно подкладывал ей кусочки. И опять газеты нас выручали и для костей, и для рук, и для губ... После чего мы радостно друг-друга чмокали.
И уже, отмыв все селедочные запахи, почти засыпая, под "пошел котик...” я все что-то пробовал вспомнить...и успел узнать у папы, что ленточки -это ранения и они разные по важности, а вот медали все главные, что серебряные, что золотистые, так как даются, как живым, так и погибшим, за смелость и победы в бою над фашистами...и, что, если я захочу он даст мне поносить его медальки...
Все лето я бегал гулять во двор нацепив на матроску блестящую награду. Я их давал поносить и мальчишкам и девчонках, то за мячик, то за пуговицы или биты... Потом и другие ребята начали носить медали их родных... Старшие учили нас натирать их то песком, то пеплом, то золой от углей сгоревших в утюгах, а то и зубным порошком из круглых высоких, картонных коробочек... они все лето блестели... И я никак не могу вспомнить где они делись потом... бесполезно, не вспомню...
   ...помню, только, как всю осень проплакал за моей "Рюсей”...
Мы ее хоронили всем двором, нашей большой пятиэтажки... А не стало ее, самой красивой девочки всей моей жизни, от того, что гостившая их бабушка-башкирка накормила ее сырым мясом... ...Русенька, моя.. (Люсенька... в подразделе, в меню, "фотографии" наше с ней фото, чудом найденое мной...)
    Я хорошо помню противную, квадратную тетку-воспитательницу, нашей группы в детском садике. Когда я хныкал вспоминая Рюсю, она грубыми подзатыльниками загоняла меня в угол, где до обеда я грустно глодал слезы обиды... иногда меня спасала кровь из носа, тогда я сидел на стульчике, в углу, задрав голову с холодным, мокрым носовым платком на лице. Платков было много, мама и папа очень берегли меня... у них были все причины волноваться за свое любимое чадо. В раннем детстве я переболел шестью воспалениями легких и одним крупозным...
Но больше всего я не любил эту грубую тетку, за то, что мама, правдами и не правдами, перепродавая карточки, умудрялась давать воспитательнице небольшой, завернутый в газетку, кусочек шоколадной плитки, умоляя скормить мне его после обеда. И, после обеда, она заводила меня в какую-то комнатку, где с вожделением разворачивала газетку, потом шуршала блестящей оберткой... и долго-долго смакуя сосала, чмокая губами, облизывая свои короткие, грязные пальцы... После чего, строго-настрого брала с меня честное слово, что никому я не скажу, а то она меня не пустит в садик, а мама не сможет работать и будет плакать... и еще что-то...и угол мне обеспечен...
Вечером, на вопрос мамы: "Никочка, ты скушал шоколадку, которую тебе дала Нина Петровна?”. Я бодро врал, что, да, как всегда, завела в свою комнату и я съел шоколадку, а газетку и фольгу она крепко сложила, сунула мне в карманчик... "Вот они, мамочка...”
   P.S. ...Да, а папа рассказал мне,что ленточки -это ранения: бело-серебряная - легкое, желто-золотистая -это сложное ранение, а красная ленточка - тяжелое...
тогда я спросил, а какие бы он носил? ...Папа начал рассказывать о медалях...
не любил он разговоры о войне...

Быличка -1(моя самая младшая)

kokora — Sun, 25 Nov 2012 16:30:00 GMT

БЫЛИЧКА - 1

Конец 40-х, СССР, Урал, Свердловская область, город УАЗ( зима/ t. -26°, -30°)

... Рып,...рып,... тень, свет,... свет, тень....рып,... рып,...рып.... ..луны нет....
   Из-за угла, огромного каменного дома, снопом фонарного света и снега, ветер останавливает маму...она заслоняет меня, на санках, подставляя злой ночи свою худую, девчоночью спину в ношеном, стареньком пальтишке...
   Ветер кусается! ...то за мой носик, то за щечки... мамина, болтающаяся на ее шее, меховая муфточка, в которую она по очереди засовывает заиндевевшие, в собачьих варежках руки, больно бьет меня по глазам...
   Ветер, играя тусклой лампочкой на столбе, танцует с колючей стужей ночной танец....
   ...Хорошо, когда утром,... или вечером, мамочка раскутывает меня, как младенца, от шарфов шалей платков, шапки, пальтишка, одеяла, галош с валенками, холодно- теплых варежек и носков, обувает в легкие, тонкие, домашние черные валеночки и ставит меня, вместе с обувью, к теплой батарее... Тут же, со мной, греются мои большие валенки, мамины блестящие резиновые ботики с каблучками, а в них коричневые туфли со шнурками, каблуки которых так плотно залезли в ботики, что мама снимает их вместе, и дома и в школе, и смеется: "- все равно склеились морозом... слюбились"...
Редко греются и папины красивые туфли, вынутая из галош "Лондонская парочка", как их называл папочка, но редко... он приходил, когда мама вешала на абажур большую газету и слепливала мои глазки поцелуями и песенкой: "...пошел котик на торжок, купил котик пирожок, аль, самому ести, или Нике нести-и-и... Сам разочек укушу, а то Никочке снесу... я тебе, да, коту за работку заплачу - дам кусочек пирожка, да стаканчик молочка"...
И уже между котиком и подушкой меня щекотали усики под папиным носом, нос был еще холодным, но сухим, папа, приходя, всегда высушивал нос и усы, большим синим "носовиком"... я, даже, пробовал папу обнять... и уже сквозь сон слышал, как поцеловавшись, они вместе, шепотом, еще раз начинали: ..."...пошел коти-и-ик"...
---
   УтрА помню не совсем, как во сне... единственно, что почти все мое раннее детство ждала, да, и ждет, до сих пор, моя... детская душа - "кашу - маляшу", что-то сказочное в те голодные года. Как потом рассказывала мне мама, это было большим счастьем, что папа работал на этом огромно-трубном алюминиевом комбинате и получал эти порошки, в серых картонных коробочках, таких, как сейчас продают какао.... Моя "Каша-маляша"- была "Ленд -лизовская" каша, помощь для людей СССР от союзников- США (Америки)... как и наша одежда: мамины ботики, туфли и тапочки, платья, пальто, шляпка... папины жилетка, костюм, рубахи, целых две, в полосочках, одна в синих, а вторая с коричневыми...тонкий пуловер, галстук и шляпа, и широкие, красивые подтяжки с блестящими, зеркально -
никелированными прищепками, которые папа называл крокодилами...
   И, конечно, красивые "вечные-всепогодные аглицкие туфли", все в красивых дырочках. Папа, обуваясь, всегда жалел "бедного британца "- в Лондонскую погоду носившего такие "прозрачные штиблеты".
    А, еще, у папы был длинный черный, матово блестящий "кожаный" плащ... Папа говорил, что он из кожи одного, какого-то благородного, тонкокожего,... негритянского... наследного принца, ... попавшего в рабство к американцам... ... и когда обо мне забывали, я тихонько пробирался к вешалке и с замиранием трогал тонко-шершавую "кооожу"...
   Поэтому я всегда, кроме лета, упирался и не шел на папины крепкие руки... Папа гордился мной и говорил маме -"смотри. солдат растет!", "ой ли...",- отвечала мамочка... а я гордо говорил, что: "...не солдат, а моряк- с печки бряк!"...
   А так как, аж, до похода в первый класс, я упорно менял "р" на "л" и наоборот,- то всегда был достопримечательностью и соседей и воспитателей, и друзей и недругов... были у меня и "палаход" и "моляк- с печки бляк", но был и друг - "Срава" и любимая, моя соседка- девочка, моя нежная подружечка кукольно-ресничная, с золотисто-рыжими кудряшками - лопотушка "Руся" (Люся) - Рюсенька... Сколько лет я потом плакал говоря "Люсенька - Рюсенькаааа...", но об этом, потом...
   Да, как папа говорил -" чтобы мы с тобой, Ленушечка, делали бы , с этой жидкотонкой помощью, если бы не твоей мамы две теплые пуховые шали, сшитая тобой муфточка, да и все наши "собачьи" носки и варежки, купленные у тети-соседки... Как потом, попав в деревню Окулово, я сам помогал "чесать" и собачью и кошкину шерсть... в уральские "собачьи УАЗовские метели" папу спасали солдатская шапка-ушанка, а под плащом стеганная, осколочно - штопаная фуфайка, за пазухой у которой прятался, завернутый в газеты "хлеб от зайчика".
   Я его ждал, как чудо, и долгие годы, прежде чем взять, спрашивал мамочку -" от зайчика?", ..."...кушай, Никочка, заинька серенький тебе передал"... Съедали весь, до крошечки, как лакомство,- хлеб был раз в три- четыре дня.
...Газеты-ы... Газеты были не только на столе, абажуре, в них все заворачивали и в доме и в магазинах. Папа и мама укутывали ими, как портянками, ноги и поверх натягивали собачьи носки... И вся жизнь, жизнь наших старых, высохнувших, не пачкающих, газет кончалась их нарезанием на стопки, меньших прямоугольников - для курцов на самокрутки - "цигарки" с ядреной солдатской, табачной махрой, и на большие, которые потом долго - долго терли сидя в туалете на унитазах, или над дыркой-очком в уборных, клозетах... терли пока все газетные новости не ставали мягкими, как современный туалетный рулон...тогда ходил анекдот, что НКВД ждало при выходе из сартира и грозно спрашивало, мол, где остатки партийной прессы?! ...но... наш мудрый народ дружно отвечал -мы дождались пока просохнет-с...
   Впервые туалетные рулоны и салфетки я увидел в середине 60-х, работая в нашем Обкоме Ком.Партии Украины, но... я не был ответработником, да и членом так и не стал, посему...только и видал... Тьфу, о чем это я? Фу-у-у...
   Хотя, в ту раннюю пору, оказывается, и у меня был "фу-фу" грешок. Мама рассказывала, что когда мне не было и двух, она частенько бегала отоваривать карточки, оставляя меня, поздно встающей, соседке по коммуналке... ясно, что мы жили по нормам того времени, с общими кухней, туалетом...секретами соседских семей... Тетя Лая (Рая) жила сама, всегда мурлыкала песенки, была замужем за режиссером, бывала и главной героиней, но война... и она терпеливо ждала супруга... Напевала она песенки, которые мурлыкал и папа, потом я узнал, что это мелодии и арии из оперетт...
   И, вот, вернувшись, мама узнает от "Лаи"... что все было привычно, я играл, лопотал, потом попросился на горшок, принесенный со мной, под фикусом. Я усажен, а она, тетя, пошла на кухню за чайником... И, вот,- явление первое. Зайдя с чайником, она чуть не обварилась кипятком. Мои нежные чресла на полу, рядом с ароматным горшком, извините - ночной вазой, хотя ночные чаще у стариков. А Никочка, расписанный под индейца на тропе войны, крепко держа ручку горшка одной рукой, "что-то" загребает другой... Еле справившись с чайником, Рая, с причитаниями, кинулась к своему туалетному столику, за рилиновыми салфетками для снятия грима, только вчера полученными под расписку. Это было то, что нужно -плотные, шершавые салфетки... и в этот раз не подвели!...
   Когда Никочка был помыт, переодет и побрызган "Красной Москвой", на настойчивый вопрос, -"что ты делал???..." он убедительно ответил, -"мазю- мазю курьть клеми"... Наконец разобравшись, Рая долго хохотала, вспоминая, что это она так отвечала этому русоголовому человечку, когда сняв румяна, мазала лицо и руки из баночки на этикетке которой было четко написано: "Культурный крем", для смягчения кожи лица и рук, после снятия грима"...
   Вкусно пахнущий американский... ленд-лизовский крем, густой и белый...
   P.S. 1-... как-то мама говорила, что "каша-маляша"-это, видимо, поджаренная мука, сахар и ванилин... но, сколько потом сама ни пробовала - не получалось... хитрые американские капиталисты...
           2 - ... недавно нашли наш, советский, потонувший эсминец, один из тех, которые везли в Лондон золотые слитки -оплату за их "безвозмездную" помощь, золото- десятки тонн, ...теперь судятся англичане с "поднимальщиками", а россияне только лысину "чухают" и "...ухают"...
           3 - ... уже мало кто помнит, что, до середины 60-тых, единственно, что можно было к праздникам купить (достать), в подарок, если женщине - то духи, или одеколон "Красная Москва", как сверх удача -флакончик духов "Белая сирень", а для сильной мужской половины - одеколон "Шипр", иногда самым "сильным половинам" заменяющий и коньячок-с...

1999 -2008 Просинайся, Народе!

kokora — Thu, 09 Aug 2012 09:08:24 GMT

Мій народе великий,
розлетівся по світу...
По світах заморійних,
загорійних світах -
всюду є мій народе,
мов той роме-гонимий...
мов заблукла дитина,
між людьми, у віках...

Ходить помацки в домі,
мій народе великий,
бо його обіклали
прапорцями навкруг...
- Бігти тільки по колу -
від колиски до ями -
як, отой Чорний воле -
тягнуть в зашморзі плуг.

Обіклали нас, люди,
не якісь там вельможні...
Обікрала нас купка
наймізерних злодюг,
і забрала в нас, люди,
те,що дітям у спадок,
мав залишить народ мій -
та не зашморг і плуг...

То ж , який ти, народе?
Найдобріший у світі?
Чи якісь метастази
вже вразили тебе?!

...Підіймайся з колін
і розправивши плечі,
озернися навкруг -
всюди друзі й брати!
Нас багато. Нас звуть
океанськиї гони,
наші діти й онуки
і нащадки нові...

Наведи, люде, лад
у своєму обійсті!
Бо нам Бог дарував
всі богатства Землі -
нікому не віддай
ти свою Україну -
не співай надобраніч,
"ще не вмерла...” ...вона...

Микола Слива,
1999 -2008р.р.

1971 ПОЛОСА...

kokora — Tue, 20 Mar 2012 21:18:24 GMT

У каждого есть полоса невзгод,
В нее вступив, ты сам еще не знаешь,
Что может миг тянуться словно год,
А утром новая беда подстерегает.
—
Услышишь много слов разящих наповал,
Увидишь мало снов несущих бодрость.
А пробужденье будет, как "аврал!",
Зовущий на борьбу, поправши подлость.
—
Не дай душе ту подлость совершить,
Не дай змеёй ей улизнуть, забиться,
Не разреши ей боль вином залить —
Лишь этим можешь честности добиться.
—
И вновь себя трудом переборов.
Познав все тяготы победы —
Сумеешь ты, презрев врагов,
Шагать к мечте сметая беды.

11 февраля, 1971 г., г. Одесса.